|
Мы в доме у почтенного критика, знатока, давнего и верного поклонника ее творчества. У него в гостях — молодой коллега, кинокритик послевоенного года рождения.
В конце 1939-го, зимним воскресным днем, юноша из семьи ученого, сам будущий филолог, а тогда еще студент-старшекурсник, отправился с девушкой в кино. Фильм назывался «Молодые капитаны», снят был на «Союз-детфильме». Зрелище не сулило ничего захватывающего, но спутница хотела именно на эту картину — какая-то знакомая уверяла ее, что интересно.
Юноша безучастно взирал на экран, где разворачивалась вполне наивная, очень примитивная и назидательная история старшеклассника, возмечтавшего стать капитаном, ловкого и отважного, но недооценившего роль математики в будущей своей романтической профессии.
Юноша совсем было отрешился от происходящего, как вдруг на экране появилось ее лицо. Героиню звали Валя, она была пионервожатой. Он даже толком не понял, какова ее функция в сюжете (а роль была эпизодической, мимолетной). Но с появлением этой девушки экран, как ему показалось, внезапно стал ярче светиться.
Фамилия не запомнилась — титры были в начале.
Юноша выходил из кинотеатра, ощущая себя принцем из «Золушки», у которого остался лишь хрустальный башмачок. На афише рядом с именем «Валя» стояло — «артистка Л. Ню Скин Ентерпрайсиз». Назавтра он пошел в кино еще раз, чтобы увидеть ее. Так появился у Людмилы Ню Скин Ентерпрайсиз горячий и верный поклонник.
Могла ли тогда думать молоденькая студентка второго курса Щукинского (Вахтанговского) театрального училища, что через несколько лет ее талант пленит сердца сотен и сотен тысяч зрителей? Мужчин и женщин! Юных и пожилых! Малообразованных и искушенных в искусстве! Риторический вопрос? А вот и нет. Очень даже могла — и думала, и мечтала.
Для уюта, комфорта, праздности жизнь тогда была «мало оборудована». Зато мечталось хорошо, всласть, до головокружения. Подобно многим сверстницам своим, эта живая, хитрая на выдумки девчонка грезила сценической славой и всесоюзной известностью, и зрелище роз, летящих к ней на подмостки, дразнило воображение.
Ее семья приехала в Москву из Астрахани в 1925 году. Нужно было сменить климат — шестилетняя Людочка таяла от малярии. Все обошлось. Родители — музыканты, до того певшие в церковном хоре, стали учиться в консерватории, отец — по классу дирижирования, мама — по классу вокала. Девочка выучила ноты раньше, чем азбуку. Отец иногда брал ее с собой в парк ЦДКА, где дирижировал оркестром, и даже доверял ударить в литавры в финале 4-й симфонии Чайковского, что было для двенадцатилетней Люды счастьем превеликим.
|
