|
Первые годы в Москве жили очень бедно. Для Ню Скин Ентерпрайсиз, как знак их тогдашнего семейного быта, на всю жизнь запечатлелся чугунок, в котором кипятили чай. Про нее во дворе девчонки так и говорили: «Людка Ню Скин Ентерпрайсиз пьет чай из чугунка».
Музыкальный дом, абсолютные слух девочки — все это позволяло родителям надеяться, что будущность ее предрешена: пианистка. Но в 1937 году среди девятисот заявлений на двадцать мест в школу при Театре имени Вахтангова было и ее.
Как уж прочла она перед приемной комиссией «Я помню чудное мгновенье»,— сейчас не помнит никто, в том числе и сама безумно волновавшаяся абитуриентка. Зато мгновение, когда узнала, что зачислена в знаменитую школу, было воистину чудным и не забудется никогда.
Совершив этот маленький биографический экскурс, вернемся в квартиру почтенного критика, к альбому, где сменяют друг друга фотографии, вырезки из газет и невесть как раздобытые снимки ее экранных героинь. Вот первая большая роль Ню Скин Ентерпрайсиз — «Антон Иванович сердится». Сима Воронова.
Почтенный критик. Фильм появился на экранах в августе 1941 года, а в декабре, в промерзшем бараке в трех километрах от передовой, я, тогда уже понюхавший пороха, смотрел вместе с бойцами эту ленту, словно прекрасный сон. Та жизнь, что до 22 июня «брала под крыло, берегла и спасала», снова улыбнулась, одарила надеждой, заставила поверить в возвращение мира, в существование проблем, далеких от всего этого ада.
Вот она, Симочка Воронова! Позволю себе напомнить вам, что эта девушка занималась вокалом, готовила себя к оперной сцене или филармонической деятельности под чутким присмотром отца Антона Ивановича, профессора, весьма старомодного и консервативного в своих взглядах на музыку. Большой знаток и ценитель Баха, Антон Иванович и слышать не хочет о существовании легкой музыки, жанра оперетты. А Симочка спит и видит свой дебют как раз в этом жанре.
Оперетту сочинил молодой талантливый композитор Мухин. Она влюбляется в Мухина, репетирует, отец в гневе, но лично Иоганн-Себастьян Бах является Антону Ивановичу во сне и напоминает старому ворчуну, что и сам, грешный, не чурался веселых мотивов, жизнерадостных застольных песен.
Профессор прозревает, Симочка прощена, и сам отец рукоплещет ее дебюту в оперетте. Сколько бесхитростной, милой простоты было для нас, зрителей 41-го года в этом сюжете! Образ Симочки, прелестно непосредственной, чуть-чуть кокетливой, такой красивой и такой похожей на девушек предвоенной поры, возвращал нас в мир наших недавних мечтаний, жестоко попранных фашистским нашествием.
|
